Покинув город Пристелла, группа Нацуки Субару продолжала свой путь на восток.
Их целью был восточный край карты мира, где располагались Песчаные дюны Аугрии — проклятые земли, веками отвергающие любых путешественников и служащие логовом для зверодемонов.
Миазмы, сводящие с ума и разрушающие разум искателей.
Стаи зверодемонов, авангард зла, играющий человеческими жизнями и пожирающий их.
И, наконец, желающая миру покоя «Мудрец» Шаула, которая из своей сторожевой башни безжалостно карает любого, кто осмелится приблизиться.
— «Судя по одному только списку того, что мы знаем, это похоже на поход самоубийц...»
Одной лишь мысли об ожидающих их препятствиях было достаточно, чтобы впасть в уныние.
На самом деле, по словам тех, кто был в курсе ситуации, туда отправлялись лишь кандидаты в самоубийцы или культисты Ведьмы. В любом случае, это были люди с явно нарушенными функциями мозга.
Но они не относились ни к тем, ни к другим, и умирать уж точно не собирались. Скорее наоборот.
Они шли туда, чтобы подарить будущее тем, чьи пути оборвались.
Именно ради этого семени надежды они и отправились в путешествие.
— «...И всё же, как это странно.»
Чувствуя фантомную тряску в совершенно гладко едущей драконьей повозке, Субару тихо пробормотал это, глядя на сидящих напротив людей. Услышав его, все находящиеся в пассажирской кабине перевели на него взгляды.
Всего их было четыре — вместе с Субару здесь находилось пять человек, так что на него смотрели абсолютно все.
— «Странно? Что-то случилось?»
— «Да нет, ничего особенного, Эмилия-тан. Просто подумал, что состав нашей дружной компашки в одной повозке довольно неожиданный.»
Субару ответил на вопрос Эмилии, пожав плечами.
Слева и справа от него сидели Эмилия и Беатрис — его самые близкие люди. То, что они были рядом с ним, казалось совершенно естественным. Вопрос вызывали двое напротив.
— «Ну, наверное, нет ничего странного в том, что ты так думаешь. По правде говоря, я и сама нахожу это весьма неожиданным. Так что твоё удивление, Нацуки, вполне естественно.»
— «...Ага, это точно.»
Это сказала Анастасия со своим специфичным карарагским акцентом, звонко рассмеявшись. Когда Субару вяло ответил ей, попытавшись сымитировать её говор, она прикоснулась к своим волосам и бросила многозначительный взгляд на сидящего рядом с ней.
— «Впрочем, если говорить о чувстве дискомфорта, то мне, наверное, далеко до Юлиуса?»
— «Как сурово. Но будьте спокойны. В конце концов, я рыцарь. Одной ночи вполне достаточно, чтобы привести мысли в порядок. А прошло уже несколько дней... Обещаю, я больше не покажу той жалкости, что была в прошлом.»
— «Как изящно. Что ж, буду надеяться на твои слова.»
То, как Юлиус ответил с легким поклоном на поддразнивающий тон Анастасии, в точности отражало его прежнего.
Это было неудивительно. Хоть он и стал жертвой полномочия Чревоугодия, последствия затронули не столько его самого, сколько окружающих людей.
А значит, измениться должно было отношение к нему, а не его собственное поведение. Столкнувшись с такой реакцией, он поначалу не мог скрыть своего потрясения, но, как сам и заявил, похоже, благополучно справился с этим.
— «...Да уж, невероятно.»
Не произнося этого вслух, Субару восхитился им.
Его сила духа, откровенно говоря, вызывала глубокое уважение. Ощущение, когда ты сам остаёшься неизменным, а воспоминания о тебе стираются у всех вокруг — Субару это чувство было хорошо знакомо.
Благодаря «Посмертному Возвращению», отматывающему время вспять, у Нацуки Субару имелись воспоминания о мирах, которые больше никто не помнил.
Если говорить об опыте, когда тебя забывали люди, с которыми ты уже выстроил отношения, то для Субару самым ярким примером были первые дни в особняке Розвааля — точнее, те бесконечные циклы.
Призванный в иной мир, он из кожи вон лез, чтобы спасти Эмилию в столице, и в результате был приглашён в особняк Розвааля. Пережив четыре цикла смертей и возвращений, Субару смог преодолеть пятый мир.
Воспоминания о предыдущих четырёх мирах остались только у него одного.
Потрясение от того, что люди в особняке, с которыми он успел сблизиться, относились к нему как к совершенно незнакомому человеку, он не мог забыть до сих пор.
Эта боль и печаль никогда не угаснут.
— «...В чём дело, я полагаю? Субару, почему ты вдруг начал гладить Бетти по голове?»
— «Не обращай внимания. Просто нахлынули чувства, когда я вспомнил, как сильно ты меня тогда спасла. Спасибо тебе большое.»
— «Не понимаю, о чём ты, я полагаю. И вообще, ты мне волосы растреплешь, так что прекрати... ну, или можешь не прекращать, но гладь поаккуратнее.»
Придвинувшись к нему поближе, Беатрис прислонилась головой. Подчиняясь её указанию, Субару продолжил её гладить, заново переживая те эмоции, которые он испытывал, когда она действительно была его спасением.
В те дни бесконечных повторений в особняке только Беатрис не меняла своего отношения к Субару. Они познакомились до того, как установилась точка сохранения, и с тех пор она была единственной, кто продолжал относиться к нему по-прежнему.
То, насколько сильно это его спасло, навсегда останется для неё тайной.
— «А после этого меня спасла Эмилия-тан.»
— «...?»
В ответ на слова Субару Эмилия сделала озадаченное лицо.
Спасённый её добротой, её голосом, её поведением и теплом её коленей, на которых он тогда лежал, Субару сейчас находился здесь.
— «...»
Именно поэтому, основываясь на собственном опыте, он прекрасно понимал, насколько невероятным был Юлиус, справившийся с этим в одиночку. Ведь самому Субару потребовалось столько помощи, столько времени и целых четыре попытки, чтобы преодолеть это испытание.
А может, у него тоже был кто-то, кто протянул ему руку?
Кто-то помог ему — тому, кого забыла Анастасия, тому, кто не мог рассчитывать на поддержку своего лагеря, тому, чья связь с квази-духами была разорвана, тому, кто даже не мог вспомнить родного брата?
Если это так, то Субару искренне считал, что это замечательно.
— «Ты уже какое-то время так пристально на меня смотришь... Что-то не так, Субару?»
— «Да всё так. Просто подумал, что то, как тебя называют изящным, а ты в ответ так элегантно ухмыляешься — жутко бесит.»
— «Изящно и элегантно. Звучит действительно превосходно. Никак не ожидал похвалы с твоей стороны. Я приятно удивлен... Нет, пожалуй, это преувеличение. Скажем так, я воспринял это как должное?»
— «Я вообще-то не хвалил тебя, но от твоих слов я бешусь ещё больше!»
Юлиус ответил ему в своей прежней манере — нет, его язык стал даже острее, чем раньше, и в итоге Субару остался в дураках.
Та слабость, что отражалась на его лице в Пристелле, в палате его брата, казалась теперь чем-то нереальным. Субару припомнил, как тогда на эмоциях наговорил ему кучу всего, глядя на его поникшее лицо, и сейчас это воспринималось как абсолютный позор.
— «Субару и Юлиус такие хорошие друзья. Вы, эм, и до того, как всё это случилось, так общались?»
— «Эмилия-тан, это большое недоразумение. Мы с этим парнем просто не можем быть хорошими друзьями. Ты видела моё лицо сейчас? Сам знаю, звучит так себе, но мой взгляд только что был злее, чем когда-либо!»
— «Правда? А мне так не кажется... Ах, я сейчас не про твой взгляд, а про вашу дружбу. Взгляд-то у тебя всегда одинаково о-о-очень злой.»
— «Всегда одинаково о-о-очень злой?!»
— «Но мне нравится твой взгляд, Субару. Честно-честно.»
— «Ах, чёрт, вот бы записать это, а потом вырезать часть про злой взгляд!»
Эмилия с улыбкой посмотрела на раздосадованного Субару, а затем перевела вопросительный взгляд на Юлиуса. Юлиус, поймав её взгляд, мельком посмотрел на Субару и сказал:
— «С моей стороны нет никаких оснований отрицать его слова. На самом деле, сказать, что мы с ним в дружеских отношениях... было бы преувеличением. Хотя, лично я считаю, что и так иду на значительные уступки.»
— «"Иду на уступки" — само это выражение звучит слишком снисходительно. Будь поскромнее. ...Хотя от этого меня бы, наверное, бомбануло ещё больше.»
— «Какое трудное требование. И что же мне, по его мнению, следует делать?»
Юлиус обратился к Эмилии в поисках поддержки, но она, наблюдая за их перепалкой, лишь поправила свои серебряные волосы:
— «Мне всё-таки кажется, что вы о-о-очень хорошие друзья...»
— «Я же говорю, всё совсем не так.»
— «А? Значит, всё-таки друзья...»
Восприятие Эмилии явно расходилось с реальностью, но Субару и Юлиус сохраняли невозмутимый вид. Эмилия окончательно запуталась, а Анастасия прикрыла рот рукой, тихонько посмеиваясь.
Заметив реакцию Анастасии, Юлиус расслабленно улыбнулся, словно почувствовав облегчение. — Однако для Субару, знающего истинную природу этих временных отношений госпожи и слуги, всё это выглядело весьма подозрительно.
Ведь Анастасия, сидящая здесь, в истинном смысле не была Анастасией Хосин. Это была подделка, сохраняющая лишь её облик.
В данный момент телом Анастасии управлял Искусственный Дух Ехидна — или, как её называли, Ехидна-шарф. Хоть она и утверждала, что не намерена захватывать тело навсегда, доверять ей полностью было нельзя. Зная об этом, Субару старался не вызывать подозрений у ничего не подозревающих Эмилии и Юлиуса, но при этом ни на секунду не ослаблял бдительность.
— «...Субару, прекрати уже, я полагаю.»
Обратилась к погруженному в свои мысли Субару Беатрис. Всё это время, пока висела тишина, он продолжал гладить её по голове, из-за чего волосы девочки растрепались, а её милое личико выражало крайнее недовольство.
— «Ого?! Прости, Беако! Я испортил твой милый вид... и теперь ты выглядишь как растрёпыш.»
— «Мою милоту невозможно испортить одной лишь причёской, я полагаю! И вообще, у тебя было жуткое выражение лица.»
Отодвинувшись от Субару, сказала Беатрис, отчаянно пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Субару запнулся, издав короткое «угх», а Беатрис посмотрела на него с видом смирения:
— «Нет никакого смысла делать такое обеспокоенное лицо, я полагаю. ...Бетти за всем присмотрит. Если что-то случится, я замечу это гораздо быстрее тебя, я полагаю.»
— «...Ага.»
Ответила Беатрис на внутренние тревоги Субару. Кроме него, только она знала о том, что Ехидна-шарф завладела телом Анастасии.
Изначально Субару пообещал сохранить это в тайне, чтобы избежать ненужной паники и основываясь на словах самой Ехидны-шарф о том, что она не собирается красть тело Анастасии. Но понимая, что потом может быть слишком поздно, он всё же рассказал об этом Беатрис.
Она тоже была Искусственным Духом и так же была связана с «Ведьмой» Ехидной. Если Ехидна-шарф что-то задумает, Беатрис наверняка сможет это распознать.
Конечно, учитывая чувства Беатрис, впутывать её во всё, что связано с Ехидной, казалось не лучшей идеей, но...
— «Чем накручивать себя, лучше бы тебе, в твоей привычной манере Субару, просить помощи у всех подряд. Но в первую очередь обращаться к Бетти, я полагаю. За этот раз так и быть, похвалю тебя.»
Так она ему ответила, и с этим было не поспорить.
— «...Уже видно.»
Как только в драконьей повозке повисла тишина, Эмилия неожиданно пробормотала это.
Глядя в окно, она, должно быть, увидела вдали их место назначения. Субару тоже заметил, что пейзаж за окном становится всё более знакомым.
— «Знакомая дорога. Совсем скоро особняк Розвааля.»
Произнеся это, он мысленно собрался, увидев перед собой первую контрольную точку их маршрута.
Конечной целью группы были Песчаные дюны Аугрии, чтобы встретиться с «Мудрецом» Шаулой, однако они решили заехать в особняк Розвааля по пути, чтобы подготовиться к путешествию и использовать его как перевалочный пункт.
У них накопилась гора вещей, которые нужно было обсудить с оставшимися в особняке товарищами по лагерю — и инцидент в городе Пристелла, и предстоящие переговоры с «Мудрецом».
И к тому же, к тому же...
— «Ведь это не просто небольшая остановка.»
В возвращении в особняк Розвааля перед путешествием к «Мудрецу» был свой смысл.
В глобальном плане этого мира смысл был крошечным. Но с точки зрения такого маленького человека, как Нацуки Субару, этот смысл таил в себе огромные возможности.
— «...»
Субару прищурился, словно уже видел вдалеке особняк Розвааля, хотя тот ещё не показался на горизонте.
Остальные четверо в повозке устремили на него взгляды. Эмоции в этих взглядах читались самые разные — но Субару был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить хоть один из них.
Драконья повозка прибыла к особняку Розвааля час спустя, вскоре после полудня.
Десятидневное путешествие, начавшееся в городе Пристелла, наконец-то подошло к концу.
— «Субару!»
— «О, Петра, это т... Воу?!»
Как только повозка подъехала к особняку, Субару поблагодарил кучера и вышел из пассажирской кабины. В этот момент со стороны особняка к нему подбежала маленькая горничная и с разбегу бросилась ему на шею.
Приняв на грудь весь вес и инерцию девочки, Субару попятился, но всё же сумел устоять на ногах. Затем он нежно погладил по голове малышку, уютно устроившуюся в его объятиях.
— «Ну ты даёшь, так неожиданно запрыгивать, Петра. Я уезжал почти на месяц, как ты тут без меня поживала?»
— «Как видишь, со мной всё было отлично! Но вот у вас, господин Субару... дела шли тяжело, да? Позавчера пришло письмо, и я всё это время места себе не находила от волнения. Опять кучу травм получили? Небось боль терпите?»
— «Щекотно, щекотно!»
Покачивая своими рыжевато-каштановыми волосами, Петра начала ощупывать тело Субару, проверяя, цел ли он. Пока Субару с кривой усмешкой терпел эти осмотры, из повозки вышли остальные.
— «Эй, Петра. Давай-ка выполняй свои обязанности горничной особняка. А не то Рам и Фредерика будут ругаться.»
— «...Хорошо. Но потом обязательно всё мне расскажешь.»
Похоже, стоило ему только вернуться, как он тут же утратил доверие Петры.
Отправившись на переговоры о передаче кристалла, он в итоге оказался втянут в инцидент, охвативший весь город — так что беспокойство Петры было вполне оправданным. Хотя переполох, устроенный Культом Ведьмы, произошёл вовсе не по вине Субару, оправдываться было бесполезно.
В конце концов, большинство целей Культа Ведьмы действительно так или иначе касались лагеря Эмилии.
— «Уважаемые гости, вы, должно быть, устали с дороги. Меня зовут Петра Лейт, я горничная этого особняка. Позвольте мне проводить вас внутрь.»
Не обращая внимания на размышления Субару, Петра произнесла приветственную речь с совершенно профессиональным видом.
Юлиус и Анастасия, которой тот помог выйти из повозки, выглядели впечатлёнными. А Эмилия и Беатрис, казалось, даже немного гордились ею.
— «Такая маленькая, а уже такая серьёзная. Видно, что обучена как надо.»
— «И правда, она совершенно не похожа на ту девочку, что только что бросалась на шею Субару.»
— «...Прошу прощения за эту оплошность.»
Услышав согласие Юлиуса со словами улыбающейся Анастасии, Петра густо покраснела. Юлиус посмотрел на смущённую девочку, а затем перевёл взгляд на Субару:
— «Понимаю... Теперь я всё больше осознаю, почему тебя так прославляют как "Укротителя маленьких девочек".»
— «Сразу скажу, Петра не настолько уж и маленькая девочка, и даже если бы это было так, единственная маленькая девочка, которой я повелеваю — это Беако. Так что не пойми неправильно.»
— «Бетти вовсе не собирается прислуживать Субару, как какая-то подчинённая, я полагаю. Так что ты тоже не пойми неправильно.»
Резко ответив на шутку Юлиуса, Субару тут же получил ещё более резкий упрёк от Беатрис.
Когда Субару недовольно скривил губы и замолчал, Беатрис со вздохом подошла к Петре. Встав рядом с девочкой, она слегка потянула её за подол униформы горничной:
— «К тому же, между Бетти и Петрой не такая уж большая разница в росте, я полаг... Погодите-ка, я полагаю. Петра, мне кажется, или ты немного подросла? И волосы тоже стали длиннее...!»
— «Ещё бы, ведь прошёл целый месяц, а я сейчас в периоде активного роста. И рост увеличивается, и волосы растут, если их не стричь. А вот ты, Беатрис, всё такая же маленькая.»
— «К-как же так...!»
Ошеломлённую Беатрис со смехом крепко обняла Петра. Вдоволь натискав надувшуюся Беатрис, Петра произнесла: «Что ж, я вас провожу», и зашагала вперёд.
— «Ну, наконец-то мы в особняке... ургх!»
Субару попытался последовать за ней, но кто-то схватил его за воротник сзади. Издав сдавленный звук, он обернулся и увидел, что это была не кто иная, как Эмилия.
Держа его за воротник, Эмилия кивнула в сторону стоявшей позади драконьей повозки:
— «Субару, Патраш выглядит недовольной.»
— «Угу... Какая же она упрямая.»
Посмотрев туда, куда указывала Эмилия, Субару увидел, что из двух земляных драконов, тянувших повозку, красивая угольно-чёрная дракониха сверлила его невероятно колючим взглядом.
Это была Патраш, любимая дракониха Субару. Когда Субару попытался встретиться с ней взглядом, она демонстративно отвернулась и тихо, недовольно фыркнула.
— «Неужели вы так и не помирились за все эти десять дней?»
— «Я всё понимаю, но в этот раз я серьёзно считаю, что это не моя вина...»
Почесав затылок, Субару в отчаянии пытался придумать, как справиться с надувшейся Патраш.
Такое холодное отношение со стороны Патраш началось, если вспомнить, ещё с момента их отъезда из Пристеллы — нет, даже немного раньше. Честно говоря, когда он пришёл за ней в конюшню после окончания битвы за оборону города, она уже была в плохом настроении.
Из-за отсутствия Отто, который выбыл из строя по причине ранений, Субару не мог поговорить с Патраш. Но, в конце концов, они были знакомы уже давно. Субару уже должен был понимать, на что именно обижается его дракониха.
— «Послушай, я, конечно, понимаю, что ты чувствовала себя брошенной и одинокой, пока вокруг творился весь этот хаос... Буэх?!»
— «Субару?!»
Будто говоря «неверно!», Патраш взмахнула хвостом, и от прямого удара Субару полетел в грязь. Как обычно, в агрессивных выходках Патраш не было и капли мягкости. Стоило Субару дать не тот ответ, который она ожидала, как она без малейших колебаний наносила удар.
— «П-подумать только... Я, увернувшийся от атак Регулуса, не смог уклониться от этого...»
— «Ты в порядке? Патраш снова начала махать хвостом. Кажется, если ты не дашь правильный ответ, она сделает это ещё раз, верно?»
Стоило Субару встать на колени, как протянувшая ему руку Эмилия выдала это пугающее предположение. Услышав её слова, Субару посмотрел на Патраш и действительно увидел, как дракониха размахивает своим длинным хвостом, словно угрожая ему, разрезая воздух самым его кончиком. Казалось, она хотела сказать: «Каждая ошибка удваивает силу удара».
Субару невольно содрогнулся, и у него пересохло в горле — теперь он не мог позволить себе неосторожных ответов.
— «Тебе не стоит так ломать голову. Твоя дракониха полна заботы о тебе.»
Но тут вмешался потерявший терпение из-за прерванной экскурсии Юлиус. Услышав его слова, Субару указал на себя и Патраш:
— «Серьёзно? Я весь в грязи, вообще-то! Это ты называешь заботой?»
— «Доказательство её привязанности можно увидеть в её глазах, не так ли? Это очень чуткая дракониха. Скорее всего, она злится из-за того, что во время всей этой суматохи не смогла тебе помочь, и что ты не попросил её о помощи. Вероятно, это больше злость на саму себя, чем на тебя.»
— «Что это вообще такое, насколько сильно ты собираешься завышать её уровень главной героини, прекрати.»
Насколько верным было замечание Юлиуса — неизвестно, но Патраш действительно перестала махать хвостом, услышав его слова. Когда Субару снова посмотрел на Патраш, дракониха всё так же отворачивалась, но...
— «Почему-то теперь, когда я это услышала, мне кажется, что она просто смущается.»
— «И тебе тоже, Эмилия-тан? Мне тоже. У меня аж сердце забилось, так что давай-ка без таких фокусов каждый раз, Патраш.»
Субару заговорил с ней и с опаской протянул руку. Наконец, Патраш опустила голову, позволив ему прикоснуться к своему покрытому твёрдой чешуёй телу. Казалось, десятидневная холодная война между ними благополучно подошла к концу.
— «Вы закончили? Уже всё в порядке?»
Петра начала нервничать из-за того, что они так долго торчали во дворе особняка.
Ей поручили встретить гостей, а они потратили здесь столько времени.
— «Если мы поскорее не войдём, Рам снова будет ругаться...»
— «...Раз ты способна так волноваться, значит, тебе не хватило совсем немного стараний.»
— «Пья-я-я?!»
Топтавшаяся на месте Петра пискнула и выпрямила спину. Обернувшись, они увидели идущую со стороны особняка горничную с розовыми волосами.
Ошибиться было невозможно — это была Рам. Испепелив Петру взглядом, отчего та застыла словно каменная статуя, Рам медленно окинула взглядом гостей, Субару и остальных:
— «В последнее время Петра делала успехи в работе, и я уж было подумала, что наконец-то могу её признать, но вы только посмотрите на этот позор... Рам действительно разочарована.»
— «П-прости, Рам... Эм, ты правда собиралась признать мои успехи в работе?»
— «Да. Ты готовишь вкуснее Рам, убираешься тщательнее Рам, стираешь лучше Рам, ложишься спать раньше и просыпаешься раньше Рам. Я уже была готова признать это.»
— «В таком случае тебе пора бы задуматься о собственных навыках!»
Как же сильно опытная горничная уступает девочке, которая работает всего чуть больше года? Даже учитывая скорость обучения Петры, планка была настолько низкой, что и говорить не о чем.
Услышав крик Субару, Рам с абсолютно привычным выражением лица насмешливо фыркнула:
— «Какой смысл сомневаться в себе? К себе у Рам есть только ожидания и уверенность.»
— «Постоянно ловлю себя на мысли, что вот за это качество Рам реально заслуживает уважения.»
Потрясённый её горделивым заявлением, Субару с изумлением дал такой ответ.
На самом деле, у позитивного настроя Рам — или, скорее, у её непоколебимости — действительно было чему поучиться. Хотя ему всё же хотелось, чтобы она хоть иногда оценивала себя более объективно.
— «Но если бы ты это сделала, возникло бы ощущение, что Рам — это уже не Рам.»
— «Жуткие вещи говоришь. К тому же мы не можем вечно держать гостей на улице. Быстрее заходите в особняк.»
Субару согласился с Рам, которая слегка пожала плечами.
Они и правда слишком долго проторчали у входа. Если останутся здесь ещё немного, то в итоге могут показаться Фредерика и сам Розвааль.
Иначе возникнет вопрос: что тут забыла целая делегация из кандидатки на престол, маркграфа и их спутников?
— «Розвааль сейчас в особняке?»
Идя впереди, Рам похлопала Петру по плечу, выводя её из ступора. Эмилия окликнула Рам со спины, и та ответила коротким «Да», даже не обернувшись.
— «К счастью, когда пришло письмо, господин Розвааль находился в особняке, так что он остался дожидаться вас. В общих чертах о произошедшем в Пристелле мы узнали из письма... но, полагаю, у вас накопилось много тем для подробного обсуждения.»
— «Да уж, у нас там много чего случилось...»
— «Ведь состав вашей группы заметно изменился с момента отъезда. ...Гарф и Отто умерли?»
— «Не хорони их раньше времени! Не умерли они! Они просто выбыли из-за ранений, поэтому их возвращение задерживается!»
От того, с какой театральной паузой и каким спокойным голосом она это произнесла, у Субару аж голос сорвался от возмущения. В ответ Рам ничуть не смутилась и лишь пожала плечами:
— «Суетливые мужчины легко показывают своё дно. А в дне Барусу ещё и зияет огромная дыра, из которой вываливается всё содержимое, так что будь осторожен. Человек, чьё дно легко прощупать, да ещё и абсолютно пустой внутри — это просто худший вариант.»
— «Прекрати, это больно бьёт по самооценке! И вообще, сейчас важнее другое...»
Письмо, отправленное из Пристеллы в особняк до их отъезда — если его содержание было прочитано, они должны понимать, что возвращение Субару и остальных — это не просто возвращение домой.
Поэтому, когда Субару начал подбирать слова, чтобы уточнить содержание второй части письма, Рам опередила его, подняв палец. И затем произнесла:
— «Я же сказала, будьте спокойны. Господин Розвааль у себя... Кроме того, и "Спящая красавица", и "Камера" — всё уже подготовлено. Впрочем...»
Рам прервалась на полуслове перед замолчавшим Субару и слегка облизала губы.
Смочив свои розовые губы красным кончиком языка с каким-то обворожительным жестом, она добавила:
— «Всю подготовку делала не Рам, а Фредерика и Петра.»
— «И почему у тебя при этом такое гордое лицо?»
Как бы там ни было, даже после месяца разлуки, она оставалась всё той же.